about_visotsky01: (Default)
Глава 12. Яблоки (I)

“Яблочные” эпизоды. Варианты
(окончание)

* * *
Четвертый эпизод с яблоками
(куплет “И погнал я коней...” в устойчивом варианте)

Этот эпизод практически одинаков в обеих редакциях: герой неизменно возвращается из своего райского путешествия тропой великих “Коней” – вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью [109]. И везет Ей райские яблоки.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 12. Яблоки (I)

“Яблочные” эпизоды. Варианты
(продолжение)

* * *
Второй эпизод с яблоками
(в устойчивом варианте – в куплете про блага)

Вот мы и добрались до этого загадочного куплета-бродяги. Здесь не выйдет ограничиться одними яблоками, фрагмент нужно обсудить подробнее.

Куплет уникален не только тем, что он единственный не нагрел себе место в сюжете “Яблок”. Это еще и единственный несюжетный куплет. А еще – единственный куплет, в котором возникает мотив дружбы.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 12. Яблоки (I)

“Яблочные” эпизоды. Варианты

Яблоки четырежды появляются в устойчивом варианте текста, всякий раз – в ключевых моментах сюжета: когда герой воображает, что будет делать в раю, когда в раю вспоминает оставшихся на земле, в момент райской кражи/убийства и, наконец, при возвращении на землю, –

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 11. “И убит я…”

Герой и его убийства

По логике предыдущих глав, нам предстоит разговор о герое и его убийцах. Но убийцы – лишь выполнители. Райский исполняет волю наложившего запрет, земной – волю самого героя. Есть один мотив, который выводит на сцену убийц как персонажей (об этом ниже), но в целом в сюжете РЯ играют роль не убийцы, а сами убийства. Их и рассмотрим.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 10. Он – апостол, а я?

Герой и Петр
(окончание)

* * *
Власть

Итак, на одном конце оси – святой, апостол, хоромы, на другом – холоп, остолоп, зады-задворки. Петр в данном сюжете – персонаж с широким значением. Это не столько один из двенадцати апостолов-учеников Христа, со своей конкретной биографией, сколько образ представителя верховной власти. В христианской догматике функция апостола Петра – решать, какие души умерших попадут в рай, а какие нет. И это не только один из евангельских эпизодов, это еще и совершенно советский мотив! Подобная ситуация – своеволие чинуш, наделенных властью пущать-запрещать [103], – одна из ключевых примет жизни в стране советов. Это мучило и унижало миллионы соотечественников Высоцкого и самого ВВ – и как человека, и как художника, что отражено во многих его текстах, особенно щемяще – в поздних:

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 10. Он – апостол, а я?

Герой и Петр
(продолжение)

Герой, в отличие от Петра, довел свое дело до конца, несмотря на препятствия (еле, но выдрал), причем сам, без чьей-либо помощи (это важный нюанс в художественной системе Высоцкого). Не менее важно для данного сюжета и то, что в действии героя с гривами возникает мотив гармонизации, упорядочивания, что акцентирует еще один смысл неумелости, неловкости Петра: это одно из проявлений хаотичности рая. В эпизоде с гривами и мочалами герой наводит порядок в том, что принадлежит ему, посреди всеобщего хаоса, главным знаком которого являются ворота посреди ничего, а главным действием, это подчеркивающим, – неудачная (и бессмысленная ввиду отсутствия ограды) попытка Петра их отворить.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 10. Он – апостол, а я?

Герой и Петр

Присутствие в сюжете “Яблок” апостола Петра определяется тем, что именно он, по христианским представлениям, дозволяет или преграждает душе умершего вход в рай в зависимости от земных дел человека [96].
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 9. “И среди ничего…” (II)

Ворота. Внутритекстовые связи

* * *

Без ворот Петр этому сюжету не нужен. Но и привычная пара “Петр – ворота” в РЯ выглядит диковато, к ней нельзя просто приложить традиционные трактовки: помеха всё та же – отсутствие ограды, без нее ворота превращаются в деталь анекдотическую [94], совершенно никчёмную с событийной точки зрения. А вслед за одинокими воротами и Петр-ключник оказывается фигурой карикатурной и бесполезной для событийного ряда. Однако Петр с воротами есть во всех вариантах текста, значит, он со всей своей компанией и сопутствующими атрибутами несет важную смысловую нагрузку, но – не по своей традиционной функции. Хотя их функции в РЯ, индивидуальный смысл этих образов, который они обретают в сюжете “Яблок” и который мы будем искать, самым тесным образом связаны с традиционными. Это подчеркивает линия этапа – тьмы народу, в полном согласии с традицией ожидающего у заветных врат пропуска в рай.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 7. “Прискакали – гляжу...”

Библейские параллели. Место действия

И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла. Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. <...> И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. <...>

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним...
Бытие (Первая книга Моисеева)

Теперь сопоставим пространство “яблочного” рая с библейским сюжетом.

В Ветхом завете рай (Эдем, райский сад) – место обитания первочеловеков. В отличие от подробных описаний ада, о рае мы знаем немного: в саду Эдемском, орошаемом рекой, растут различные приятные на вид деревья со съедобными плодами. В центре райского сада находятся древо жизни и древо познания добра и зла [71].

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 6. “И рванулась толпа в распрекрасную ту благодать…”

Герой и этап

Сюжетная схема “Яблок” линейна: смерть героя – прибытие в рай – сбор яблок в кущах-садах – убийство – возвращение в жизнь. В основном действии все ясно, да что толку? От этого темные места текста не проясняются, непротиворечивое толкование “Яблок” не складывается.

Как всегда у Высоцкого, главное в тексте “Райских яблок” заключено не в основной линии, а в деталях. Трудность их понимания, а с ними и постижения смысла “Яблок” состоит в их видимой фрагментарности, непроявленных взаимосвязях. И обращаться надо к “неглавному”, ко второму плану, прежде всего – к тем моментам, которые наиболее близки к основной сюжетной линии. Они связаны с действующими лицами.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 5. “... Как в сказке, точь-в-точь”

“Райские яблоки” на фоне волшебной сказки
(окончание)

Вредитель и даритель

Функция вредителя в сюжете – нанести вред, причинить ущерб. Он действует обманом или насилием, герой поддается обману и этим невольно помогает вредителю. В волшебной сказке вредитель и его манипуляции традиционно появляются в начале – в завязке сказочного сюжета, но есть и другой тип начала – когда “сказки исходят из некоторой ситуации нехватки или недостачи, что и вызывает поиски, аналогичные поискам при вредительстве” [69*]. Как мы уже говорили, в начале “Яблок” присутствует именно мотив недостачи (“Не скажу про живых, а покойников мы бережем”). А потому вроде бы вопрос о вредителе отпадает. Но не может ли вредитель появиться в “Яблоках” на более поздней стадии сюжета? В наших поисках будем руководствоваться замечанием В.Проппа, что на присутствие персонажа-вредителя могут указывать мотивы насилия и/или обмана.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 5. “... Как в сказке, точь-в-точь”

“Райские яблоки” на фоне волшебной сказки

Три внешних контекста важны для “Яблок”: житейский, библейский и фольклорный – волшебная сказка. С нее и начнем.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 4. Источники (II)

Записи и рукописи “Райских яблок”. Текстовый состав куплетов
(окончание)

* * *
Датировки

В литературе о Высоцком проблема хронологии записей и рукописей РЯ не описана [58]. Она либо не решена, либо не обнародована.Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 4. Источники (II)

Записи и рукописи “Райских яблок”. Текстовый состав куплетов
(продолжение)

* * *
Клюква с припевом

Есть в рукописях РЯ и протяженные фрагменты текста, в песенном варианте нам не известные. Это строфа в рукописи беловика с ямбическими строфами [Р2-6]:

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 4. Источники (II)

Записи и рукописи “Райских яблок”. Текстовый состав куплетов

* * *
Варианты

“Райские яблоки” нестабильны и по текстовому составу куплетов. Нет куплета, звучащего без изменений на всех фонограммах, нет общего неизменного куплета и для семи записей второй редакции. В восьми стабильных куплетах из 64-х полустрочий лишь 43, то есть 2/3, неизменны на всех семи фонограммах второй редакции. Еще вариативнее рукописи: некоторые строки имеют до семи рукописных вариантов. Особенности варьирования таковы.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 3. Источники (I)

Записи и рукописи “Райских яблок”. Порядок куплетов
(окончание)

Куплет “Я вторично умру…” (Ф1) – очевидный вариант куплета 1, “Я умру, говорят…”.

Теперь возьмем фрагмент с повторной попыткой отворить ворота (“И апостол [Седовласый] старик…”). Если хронология записей “Райских яблок” действительно начинается с Ф1 и Ф2, то картина такая.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 3. Источники (I)

Записи и рукописи “Райских яблок”. Порядок куплетов
(продолжение)

* * *
Почему неустойчив текст песни?

Две причины, лежащие на поверхности: к моменту исполнения Высоцкий либо не закончил работу над текстом, либо забыл его. По мнению С. Свиридова, вероятнее второе, потому что ВВ пел по памяти, “часто тексты длинные и сложные, как "Райские яблоки"” [51*]. Однако у Высоцкого есть тексты много длиннее “Яблок”, но чехарды, подобной исполнению РЯ, там и близко нет.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 3. Источники (I)

Записи и рукописи “Райских яблок”. Порядок куплетов

Известны девять фонограмм и шесть листов рукописей “Яблок” [48]. Текст на разных фонограммах неодинаков, причем иногда различия значи¬тельные. Поэтому выбор варианта для анализа надо обосновывать. А для этого – проанализировать сами источники, чем мы и займемся.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 2. Подбираем ключи (ІI)

История толкования “Райских яблок”
(окончание)

* * *

Удивительным образом всё связанное с Высоцким идет мимо традиции. Кажется, такого русского поэта, как он, так вросшего в специфическую советскую жизнь, может понять только человек одной с ним культуры, ментальности, одного с ним языка. Но самая содержательная работа о “Конях” – замечательная статья 1988 года в то время студентки болгарки Тани Галчевой, и самая содержательная работа о “Яблоках” – статья польской исследовательницы Анны Беднарчик. А мы? Может, мы слишком погружены в контекст русской литературы, слишком хорошо ее знаем, и замечаемые нами переклички с нею текстов Высоцкого заслоняют отличия, то есть самое ценное – собственно высоцкое?..

Статья А.Беднарчик важна и еще одним. В ней, как и в других работах об РЯ, не отмечены некоторые очевидные мотивы. И если уж их не заметил такой чуткий и внимательный читатель, значит, эти детали по каким-то не только личным причинам проходят мимо сознания пишущих об этой песне.

Главные не замечаемые нюансы текста РЯ, которые невозможно истолковать в рамках традиционных представлений о сюжете “Яблок”:

- ворота без ограды,
- убийство в спину,
- убийство в лоб,
- ворованные клячи,
- множественность яблок.

Впрочем, по-видимому, не только географическое, но и временнОе расстояние может играть позитивную роль, позволяя автору другого поколения увидеть то, чего не заметили его опытные коллеги. Я имею в виду студенческую работу Т.Соколовой – статью “Трансформация жанра баллады в стихотворении В.Высоцкого "Райские яблоки"” [40*]. В частности, она называет до того никем не отмеченные изменения в рае, которые приносит с собой герой:

“... с приходом в “рай” лирического героя что-то меняется. Описательная интонация сменяется энергичным восклицанием:

Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,
Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.

Действие нарушает статичность окружающего мира. Герой в позднем варианте стихотворения уже не бросается за всеми в "распрекрасную ту благодать", а проезжает мимо” [41*].

Еще одно никем до Т.Соколовой не отмеченное свойство “Яблок” – всезнание героя, ему всё известно наперед:

“Внешний, явный конфликт (предполагаемая смерть героя) значительно снижен, лишён таинственности: смерть героя является лишь поводом для перехода в мир ирреальный. У него есть цель, он знает, чего хочет достигнуть. Но он также и знает, что ждёт его там:

В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок...
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Никакого неожиданного столкновения с ирреальным миром нет, как нет и суеверного страха перед неизвестным” [42*].

Ну понятно, что раз нет неизвестного, нет и страха. Странно только, что большие знатоки теории, почитатели жанра баллады, писавшие о “Яблоках”, не заметили очевидного отступления РЯ от канона жанра.

Знаков всезнания героя в тексте РЯ действительно много. Например, он еще только везет ей яблоки, но уже точно знает, что она ждет его и дождется (“для тебя я везу, ты меня и из рая ждала”).

До Т.Соколовой никто не связывал образ апостола Петра с мотивом верного и ложного пути:

“Образ апостола Петра возникает в связи с тем, что на протяжении всей баллады перед нами разворачивается полемика между верным и ложным путём. Его путь к познанию истины тоже был тяжёл (он трижды отрекся), но он достиг её” [43*].

Правда, предложенное истолкование этой связи неверно (мы коснемся этой темы в соответствующей главе).

И главное, увиденное студенткой и оказавшееся скрытым от глаз опытных литературоведов, прочно пребывающих в плену привычных представлений, – это то, что ворота в “Райских яблоках” можно легко обойти, следовательно сидение этапа перед ними абсурдно:

“... они уверены, что там, за воротами, рай, они терпеливо ждут, когда их туда впустят. Они даже не понимают, что эти ворота можно обойти, ведь нет ни забора, ни ограды” [44*].

* * *

Есть еще одна публикация о “Яблоках”, о которой должно сказать особо, мы уже о ней упоминали, – эссе Ю.Шатина “Баллада о саде”. Наука о Высоцком не всегда будет находиться в том плачевном состоянии, в котором пребывает сейчас. Но как бы ни расцвело высоцковедение, это эссе всегда будет занимать в нём исключительное место благодаря мысли Юрия Шатина, что основной принцип “Яблок” и творчества Высоцкого в целом – демифологизация [45*]. Как традиционный культурный образ, сад – “проспекция в будущее на небе или на Земле, <...> перспектива будущего, но перспектива эфемерная, иллюзионистская. Реальный сад – это ферма для возделывания плодов <...>” [46*].

Без преувеличения: идея Шатина о демифологизации – гениальная догадка, тот самый золотой ключик ко всему художественному миру Высоцкого. И можно только поражаться и печалиться, что человек, которому эта счастливая мысль пришла в голову, по-видимому, не понял этого, так как своим озарением не воспользовался. Не посмотрел на сюжет “Яблок” с этой точки зрения, не проанализировал текст с этой позиции. Увы, ничто из сказанного в эссе Шатина о “Яблоках” с этой его догадкой не связано...

* * *

Сюжет “Райских яблок” от своего начала в наброске “Я когда упаду…” [47] до завершения в песенных вариантах проделал большой путь. Немалый путь прошел и герой. С чего он начал? Что с ним происходило в пути? К чему пришел на финише? Без анализа текста ответы на эти вопросы не найти.

Обилие деталей “Яблок”, которые не укладываются в существующие трактовки, означает, что нужно сменить ракурс, посмотреть на сюжет с другой точки зрения. Читатель, конечно, догадался, что в этой книге мы с ним пойдем по дороге демифологизации.
_______

[40*] Соколова Т. Трансформация жанра баллады... С. 134-137.
[41*] Там же. С. 135.
[42*] Там же. С. 135-136.
[43*] Там же. С. 137.
[44*] Там же. С. 136.
[45*] Шатин Ю. Баллада о саде. Цит. по: http://otblesk.com/vysotsky/i-shat05.htm
[46*] Шатин Ю. С. 14.
[47] Сюжет “Яблок” начался с наброска “Я когда упаду...” только в узком смысле, как сюжет этого конкретного текста. Но в широком смысле сюжет, воплощающий главную тему творчества Высоцкого, вершинным, но частным воплощением которого стал сюжет “Яблок”, начал свой путь к этой вершине еще в “Бодайбо”, которое и есть началом “Яблок”.

(Далi буде)
about_visotsky01: (Default)
Глава 2. Подбираем ключи (ІI)

История толкования “Райских яблок”
(продолжение)

* * *
Большое видится на расстоянье?


В литературе о “Яблоках” особняком стоят две статьи. В статье А.Бед¬нарчик, посвященной сравнению с оригиналом перевода РЯ на польский [29*], кроме самого разбора перевода, автор приводит свое понимание “Яблок”, отдельных его мотивов и образов.

Многое у А.Беднарчик противоречит тексту Высоцкого. Связано это прежде всего с социальным уклоном толкования сюжета: для польского автора рай в “Яблоках” – это советский лагерь, ГУЛАГ. Видать, “братские” Советы так сидят в печенках людям стран бывшего соцлагеря, что тема выходит для них на первый план даже там, где на самом деле она лишь мелькает на обочине.

“... “рай” начинает постепенно превращаться в знакомый образ из¬вест¬ных всем советских лагерей. В нем появляются стражи, запертые ворота, этап. Стражи сторожат райские сады и стреляют в ворующих яблоки...” [30*].

Беднарчик настолько увлечена своей идеей, что не замечает образы, которые с нею не сочетаются. Но в ее статье есть не только это, в ней отмечены и разобраны несколько деталей текста, которых не касался никто из писавших о “Райских яблоках”. По статье очень заметен интерес автора к тексту Высоцкого, к его особенностям, чего нет у других исследователей. Она вслушивается в текст и очень успешно.

А.Беднарчик довольно подробно останавливается на превращении кляч в коней. Она не объясняет, почему так происходит и что означает это превращение, но впервые описывает интересное движение смысла во втором куплете:

“Мотив коней <...> подчеркивает динамику движения, чему способ¬ствует и наблюдаемая в стихотворении оппозиция: "В грязь ударю лицом/ Завалюсь ..." – "И ударит душа/... в галоп", заключающая в себе игру слов, основанную на многозначности лексемы "ударить", обозначающей, в первом случае, падение человеческого тела (завалиться в грязь лицом), его движение вниз, переход в состояние статики, и, во втором случае, – движение человеческой души вверх, динамику (галоп).

Обратим внимание и на то, что душа ударяет в галоп на ворованных клячах, то есть на старых, плохих, заморенных лошадях, которые только в раю превратятся в коней. И именно тройка коней ("как ржанет коренной") несется обратно, на землю...” [31*].

Тоже, по-видимому, впервые в этой статье отмечена смена мотивировки добычи яблок. Герой Высоцкого, “желающий “покушать яблок”, трижды выражает сожаление по поводу того, что яблоки сторожат (Жаль, сады сторожат..., Но сады сторожат...), и только в последних строфах и строках говорит о яблоках для других...” [32*].

Третий важный смысловой нюанс – и снова впервые: автор статьи отмечает странное для рая положение его хозяина Бога:

“Кроме ворот, яблок, стражей, апостола Петра в раю должен ведь пребывать Спаситель. И он здесь появляется, но в этом деформированном раю-лагере-аду он может лишь висеть над кругом (над зоной?), так как все повторяется и все возвращается на свое место (на круг)” [33*].

Вспомнив другой текст Высоцкого сходной образности и восклицание его персонажа “Пущай меня вторично распинают”, А.Беднарчик толкует этот образ как то самое повторное распятие, и это, конечно, неудовлетворительное объяснение (ведь распинали-то на земле, а тут какой-никакой, но рай, иной мир). Однако сам парадокс – распятый Бог в раю – она единственная назвала.

Четвертое впервые: в первый раз в литературе о “Яблоках” отмечено, что герой возвращается в тот же самый, такой неласковый мир, от жестокости которого он бежал в начале сюжета:

“... субъект текста, мечтающий о том, чтобы у него были друзья и любящая жена, решает украсть для них яблок и бежать назад, на землю, несмотря на то, что живых здесь особенно не балуют ” [34*].

Еще – и снова впервые – польская исследовательница указала исторические корни фразы “убиенных ... балуют раем”, на странность которой, а следовательно, и на необходимость ее объяснить до А.Беднарчик никто не обратил внимания. Процитировав этот фрагмент, она поясняет:

“Здесь вспоминаются рассуждения о том, что в рай попадают убитые в бою зашитники веры [35]. В настоящее время это чаще всего относится к мусульманам, но следует сказать, что независимо от вероисповедания рай, или выделенная (почетная, лучшая) часть потустороннего мира, был уготован убитым – во всех религиях. Это справедливо и по отношению к античным воззрениям. Примером могут послужить древнегреческие воины, блуждавшие после смерти по елисейским полям” [36*].

Автор статьи считает, что такова первая, земная смерть героя от ножа:

“... "нож" – героическая смерть в бою” [37*].

В другом месте статьи, сравнивая польский перевод фрагмента, где вместо смерти от ножа смерть от отравления, она замечает:

“Отрава – это не нож. Образ отравленного не сочетается с образом погибших геройской смертью” [38*].

Однако сравнение образа из текста Высоцкого с его истоком (смерть от ножа как метафора героической гибели в бою) выявляет не их сходство, как полагает автор статьи, а различие. Ведь герой ВВ погибает не просто от ножа, а от ножа в спину. А воин-герой встречает смерть лицом к лицу, но никак не спиной. Разумеется, речь идет о метафоре, а не о реальности; смерть в реальном бою может настигнуть отовсюду:

Этот глупый свинец...
Где настигнет – в упор или с тыла?

Интересно, хотя, на мой взгляд, спорно толкование Беднарчик перемены в положении этапа – с колен на корточки (и об этом она написала первой):

“Огромный этап ждет у ворот, молчит и только пересаживается с коленей на корточки. Это очередное перевоплощение, наблюдаемое в стихотворении, – молящаяся, упавшая на колени у входа в рай толпа душ превращается в этап, в толпу лагерников, которые, сидя на корточках, ждут у входа в лагерь, в закрытую зону” [39*].

Я вижу здесь два противоречия тексту “Яблок”. Персонажи этапа не могут быть сперва молящимися душами, лишь затем превратившимися в этап, потому что герой “Яблок” еще до упоминания колен и корточек называет их этапом (“И огромный этап ... на коленях сидел”). А во-вторых, люди, пересевшие с колен на корточки, названы в тексте измученными (“И измученный люд не издал не единого стона”), что говорит о длительном ожидании, которое не сочетается с идеей длительного молебна.

Но несмотря на многие спорные моменты, статья А.Беднарчик ценна для науки о Высоцком и названными выше отдельными наблюдениями, и еще больше подходом: автор исследует текст. С первых строк в статье чувствуется внимание к тексту Высоцкого, к его деталям, что так не похоже на общий, да к тому же беглый и не очень заинтересованный взгляд, который демонстрируют большинство пишущих о “Яблоках”.
_______

[29*] Беднарчик А., Семантика поэтических образов и прагматика перевода (на материале польского варианта “Райских яблок” В. Высоцкого) // Respectus philologicus, 2002, 2(7). В сети: http://filologija.vukhf.lt/2-7/bednarchik.htm. (Здесь эта работа цитируется по электронной публикации. Далее в тексте при ссылках на неё: Беднарчик А.)
[30*] Там же.
[31*] Там же.
[32*] Там же.
[33*] Там же.
[34*] Там же.
[35] Позднее о том же – вслед за А.Беднарчик или независимо от нее – пишут Л.Кипнес и Н.Трофимова:
“В поэзии В.С. Высоцкого присутствуют как культурно-исторические символы, так и индивидуальные. Так, культурно-историческим является символ души. В произведениях «Песня летчика», «Райские яблоки» этот символ несет в себе идеи христианства. Отдать богу душу – это символ «положительной» смерти, скитания и мучения души – «отрицательной». «Судьба» души зависит от смерти человека. Умереть от руки врага, в борьбе – это благородная смерть, которая дает душе погибшего вечное счастье. В стихотворении «Райские яблоки» герой мечтает именно о такой смерти: «Я когда-то умру – мы когда-то всегда умираем, – // Как бы так угадать, чтоб не сам – чтоб в спину ножом»” (Кипнес Л., Трофимова Н. О символе в творчестве В.С. Высоцкого // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2008. № 1 (37). С. 177).
Правда, в статье говорится только о мечте героя и непонятно, считают авторы, что она сбылась, или нет, – такою ли смертью, о какой мечтал, он погиб в начале текста.
[36*] Беднарчик А.
[37*] Там же.
[38*] Там же.
[39*] Там же.

(Далi буде)

Profile

about_visotsky01: (Default)
about_visotsky01

November 2016

S M T W T F S
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 1415 16 17 18 19
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 08:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios