about_visotsky01: (Default)
Глава 14. Кони
Образ коня у Высоцкого насыщен смыслами, ассоциациями и всегда позитивен. Чаще всего конь (кони, лошади) связан с мотивом судьбы, жизненного пути. Этому образу обычно сопутствует мотив быстрой езды. Те же смыслы присутствуют и в начале “Яблок”, в эпизоде земного убийства. Здесь, впрочем, кони выступают в обличье кляч.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 13. Яблоки (II)

“Яблочные” эпизоды. Внутритекстовые связи
(окончание)
* * *
Яблоки как трофей

Кроме идеи, что яблоко в РЯ – это новое познание добра и зла, С.Свиридов высказал мысль о яблоках как трофее. Он считает, что “Райские яблоки” – это

“добровольное хождение героя в М2 [потусторонний мир. – Л.Т.] <...>. Это хождение за трофеем – так определилось еще на этапе первого наброска в 1975 году” [126*].

Про набросок Свиридову лучше было не упоминать, его идею про трофей набросок не поддерживает, а дискредитирует: трофеями, да еще добытыми с таким трудом, не разбрасываются.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 13. Яблоки (II)

“Яблочные” эпизоды. Внутритекстовые связи

Мы уже говорили о том, что кроме актуальных для сюжета “Райских яблок” фольклорной и библейско-мифологической традиций есть и еще один значимый для РЯ контекст, самый важный для мира Высоцкого, – обыденная жизнь. К ней, к нашему повседневному опыту в РЯ отсылает многое, но прежде всего – заглавный образ: яблок в сюжете Высоцкого много.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 12. Яблоки (I)

“Яблочные” эпизоды. Варианты
(окончание)

* * *
Четвертый эпизод с яблоками
(куплет “И погнал я коней...” в устойчивом варианте)

Этот эпизод практически одинаков в обеих редакциях: герой неизменно возвращается из своего райского путешествия тропой великих “Коней” – вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью [109]. И везет Ей райские яблоки.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 12. Яблоки (I)

“Яблочные” эпизоды. Варианты
(продолжение)

* * *
Второй эпизод с яблоками
(в устойчивом варианте – в куплете про блага)

Вот мы и добрались до этого загадочного куплета-бродяги. Здесь не выйдет ограничиться одними яблоками, фрагмент нужно обсудить подробнее.

Куплет уникален не только тем, что он единственный не нагрел себе место в сюжете “Яблок”. Это еще и единственный несюжетный куплет. А еще – единственный куплет, в котором возникает мотив дружбы.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 11. “И убит я…”

Герой и его убийства
(продолжение)

У ворованных кляч есть образ-побратим – краденые яблоки (коллективность обоих образов тоже стоит запомнить). Эта параллель укрепляет ощущение неслучайности эпитета “ворованные” и намекает на его исток.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 10. Он – апостол, а я?

Герой и Петр
(окончание)

* * *
Власть

Итак, на одном конце оси – святой, апостол, хоромы, на другом – холоп, остолоп, зады-задворки. Петр в данном сюжете – персонаж с широким значением. Это не столько один из двенадцати апостолов-учеников Христа, со своей конкретной биографией, сколько образ представителя верховной власти. В христианской догматике функция апостола Петра – решать, какие души умерших попадут в рай, а какие нет. И это не только один из евангельских эпизодов, это еще и совершенно советский мотив! Подобная ситуация – своеволие чинуш, наделенных властью пущать-запрещать [103], – одна из ключевых примет жизни в стране советов. Это мучило и унижало миллионы соотечественников Высоцкого и самого ВВ – и как человека, и как художника, что отражено во многих его текстах, особенно щемяще – в поздних:

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 9. “И среди ничего…” (II)

Ворота. Внутритекстовые связи

* * *

Без ворот Петр этому сюжету не нужен. Но и привычная пара “Петр – ворота” в РЯ выглядит диковато, к ней нельзя просто приложить традиционные трактовки: помеха всё та же – отсутствие ограды, без нее ворота превращаются в деталь анекдотическую [94], совершенно никчёмную с событийной точки зрения. А вслед за одинокими воротами и Петр-ключник оказывается фигурой карикатурной и бесполезной для событийного ряда. Однако Петр с воротами есть во всех вариантах текста, значит, он со всей своей компанией и сопутствующими атрибутами несет важную смысловую нагрузку, но – не по своей традиционной функции. Хотя их функции в РЯ, индивидуальный смысл этих образов, который они обретают в сюжете “Яблок” и который мы будем искать, самым тесным образом связаны с традиционными. Это подчеркивает линия этапа – тьмы народу, в полном согласии с традицией ожидающего у заветных врат пропуска в рай.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 7. “Прискакали – гляжу...”

Библейские параллели. Место действия

И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла. Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. <...> И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. <...>

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним...
Бытие (Первая книга Моисеева)

Теперь сопоставим пространство “яблочного” рая с библейским сюжетом.

В Ветхом завете рай (Эдем, райский сад) – место обитания первочеловеков. В отличие от подробных описаний ада, о рае мы знаем немного: в саду Эдемском, орошаемом рекой, растут различные приятные на вид деревья со съедобными плодами. В центре райского сада находятся древо жизни и древо познания добра и зла [71].

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 3. Источники (I)

Записи и рукописи “Райских яблок”. Порядок куплетов
(окончание)

Куплет “Я вторично умру…” (Ф1) – очевидный вариант куплета 1, “Я умру, говорят…”.

Теперь возьмем фрагмент с повторной попыткой отворить ворота (“И апостол [Седовласый] старик…”). Если хронология записей “Райских яблок” действительно начинается с Ф1 и Ф2, то картина такая.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 1. Подбираем ключи (I)

История толкования “Райских яблок”
(окончание)

* * *
Низ-верх, земля-небо

Есть работы, авторы которых не сравнивают реальный и потусторонний миры в “Райских яблоках”, но их противопоставление и там налицо. Чаще всего оно выражено в традиционном разделении пространства РЯ на низ и верх, землю и небо. А на каком основании?

В “Яблоках” горизонтальные образы и мотивы преобладают над вертикальными количеством и качеством. Вертикальные – это ворота, обрыв, распятый и падение героя вниз (“в грязь ударю лицом”). В случаях с воротами и обрывом вертикальный образ активно подавляется горизонталью: локальной, ограниченной вертикальности ворот противостоит бескрайняя горизонталь “ничего” (на горизонталь работает и четырехкратный повтор этого образа), а вертикальность обрыва (кстати, обрыв – направленная вниз связка середины и низа, с верхом этот образ не связан) подавляется стремительной горизонталью бега коней вдоль обрыва, как бы не замечающих этой опасной вертикали.

Мощь горизонтали здесь многократно умножается тем, что это цитата: в финале РЯ к горизонтальной энергии предшествующего текста самих “Яблок” добавляется горизонтальная энергия великих “Коней”. Но на самом деле, поскольку “Райские яблоки” – итоговый текст, в продольности финальной сцены сконцентрирована грандиозная энергия всего художественного мира Высоцкого, с его устремленностью вперед, с его абсолютным преобладанием горизонтали над вертикалью.

В образе распятого и в падении героя в начале текста вертикаль, как и в образе обрыва, направлена вниз. Единственная вертикаль “Яблок”, ориентированная вверх, – ворота. И то, что они возвышаются, да еще посреди тотального “ничего”, эту вертикаль должно усиливать, но… В естественном своем состоянии ворота – часть пары: ворота/дверь в стене/ограде. Но в “Яблоках” стены/ограды нет. Абсурдность ворот без ограды подавляет все возможные позитивные смыслы образа ворот.

Такова картина в стабильном варианте текста. А вот хронологический срез. Традиционно принято считать – и, похоже, анализ источников это подтвердит, – что рукописи “Яблок” предшествовали записям. В самой ранней из рукописей, наброске 1975 года (“Я когда упаду…”), есть образ неба. Но рай не находится вверху, в небе, на это прямо указано в тексте:

В рай тогда попаду (В дивном райском саду)

натрясу бледно-розовых яблок

И начну их бросать по пушистым седым небесам

В более поздних рукописях есть образы неба, и рай – вверху, в небе:

В небесах всё равно князь ли ты или беглый холоп, –

плюс несколько вариантов строки –

“Ну-ка, буде шалить! Аль подъём в поднебесье тяжёл?”

Этой строкой С.Свиридов и обосновывает свое утверждение о наличии в “Яблоках” неба, верха и расположении там рая. Но ведь в спетых вариантах – которые он тоже считает более поздними – совсем иная картина: там образов неба нет. Он считает, что этим можно пренебречь? А на каком основании? Аргументы опять где-то затерялись...

Присутствие образа неба в более ранних вариантах текста (рукописных) и его исчезновение в более поздних (спетых) может означать либо то, что с развитием замысла рай потерял прикрепленность к верху, либо что мотив рая на небе ушел в подполье, присутствует в тексте скрыто. Прямо названное не надо доказывать, на него достаточно просто указать (например, что в наброске 1975 года рай был не в небе), а скрытое нуждается в обнаружении = доказательстве. Мы пока не услышали ни единого доказательства от приверженцев идеи расположения “яблочного” рая в небе.

Но сказанного недостаточно. Обратим внимание на один мотив. В спетых (то есть предполагаемо поздних) вариантах текста дважды указано местоположение реального мира – на земле. Про то, что рай – тоже на земле, в тексте ничего нет, а значит, он может быть и не на земле. Так возникает противопоставление земли и рая. Первый раз – в единственной записи первой редакции, у Туманова:

Как я выстрелу рад ускакал я на землю обратно
Так сложилось в миру всех застреленных балуют раем
А оттуда землей береженого бог бережет.

И вторично – в записи у А.Вайнера:

Как я выстрелу рад ускачу я на землю обратно

Это намек на то, что рай вверху. То есть мотив расположения рая в небе на раннем этапе воплощения замысла был. Но это ведь не значит, что он там сохранился, раз во второй редакции он впрямую не назван [23], его скрытое присутствие там не доказано, и нигде в других эпизодах, образах и мотивах текста РЯ намеков на образ неба или связанные с ним смыслы нет.

Добавим, что и горизонтальный вариант толкования фразы “ускачу я на землю обратно” – как расположение рая не вверху, а впереди, – теоретически возможен: у Высоцкого есть примеры, когда ощущение героем иного мира, высшей силы развернуто в горизонтальной плоскости. В частности, это “Моя цыганская” (“Я тогда по полю, вдоль реки… Нет бога…”). Но для разбираемой фразы из рукописей “Яблок” такое толкование всё же выглядит натянутым, так как в ней земля открыто противопоставлена какому-то другому пространству. Всё это в совокупности и приводит к заключению, что на ранних этапах развития замысла “Яблок” образ неба был, а потом из текста исчез.

В остальных восьми записях второй редакции пространственных привязок рая нет, нет и мотивов, отсылающих к расположению рая в пространстве. Отсюда вывод: пространственная ориентация иного мира в сюжете “Яблок” значения не имеет.
_______

[23] В записи у А.Вайнера мотив расположения рая в небе находится в куплете из первой редакции, спетом ошибочно, на что указывают повторы в разбираемом, предпоследнем, и последнем куплетах: “Вот и яблок везу их за пазухой телом согрев” / “... по-над пропастью пазуху яблок я тебе привезу”.

(Далi буде)
about_visotsky01: (Default)
Глава 1. Подбираем ключи (I)
История толкования “Райских яблок”
(продолжение)

Теперь о некоторых общих моментах.

* * *
Свобода / несвобода

Мотивы несвободы и освобождения естественно предполагают наличие преграды (например, флажки в – “Охоте”, края глубокой колеи – в “Колее”). В сюжете “Райских яблок” преград нет. На это дважды прямо указано в рукописях (“ни оград, ни заборов” и “нет оград” [оба – Р1-2об]; обозначение источников – см. ссылку 49 в начале главы 3). Правда, в песенных вариантах эти фрагменты отсутствуют, но они для воплощения мотива без-оградности не нужны. Этот смысл и так прямо выражен в тексте – четырехкратным повторением в начале райского эпизода, которое есть во всех спетых вариантах:

… пустырь… ничто… беспредел... среди ничего…

Такой настойчивый да еще и вариативный повтор показывает, насколько сюжету Высоцкого важен смысл отсутствия ограды-преграды.

Никто из пишущих о свободе/несвободе в “Яблоках” не отмечает и, соответственно, не объясняет отсутствие преград в этом сюжете.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Да, в тексте "Сначала было слово печали и тоски..." Высоцкий элегантно ассоциирует острова – оторвавшиеся от материка куски суши – с кораблями, и что? Даже если эти "куски суши" и напоминают о совершенной земле, рае – а это вовсе не очевидно, так что доказывать надо, но ладно, допустим, – то почему это привязано к потустороннему миру? Читать дальше... )
about_visotsky01: (Default)
* * *

А теперь самое интересное. Давайте бегло сравним пушкинских “Бесов” и высоцких “Коней”, посмотрим, есть ли в них на поверхности лежащие отличия.

У Пушкина на протяжении всего текста встречаются:
- вьюга, метель, кружение (вьются тучи … снег летучий … вьюга … бес водит, кружит … сил нет кружиться доле … вьюга … закружились бесы …)
- мотив мутности (мутно небо, ночь мутна … мутная игра месяца)
- мотив плохой видимости (тьма, мгла ) и невидимости (невидимка-луна)
- мотив непонятности, неясности (неведомые равнины … занесенные дороги … следа не видно … пень иль волк … )
- мотив растерянности (“что делать нам”)
- и связанные со всеми этими мотивами вопросы.
Повторю: на протяжении всего текста.

А у Высоцкого?
Read more... )
Повторю: это лишь самые на поверхности лежащие отличия “Коней” от “Бесов”.

Положа руку на сердце: неужто этого мало, чтоб предположить, что у Высоцкого речь может идти не о том, что у Пушкина, а о чем-то совсем другом?..
about_visotsky01: (Default)
Образ рая и райские образы у Высоцкого постоянно привлекают внимание пишущих о нем. Соответственно, и в этом ЖЖ рай у Высоцкого – любимая тема. :) На этот раз – в представлении Н.Гашевой (цитаты из ее работы “Языческая и христианская символика в культурном космосе В. Высоцкого” // Сборники конференций НИЦ “Социосфера”, 2011, №9, С. 182-189. В сети – http://elibrary.ru/item.asp?id=17072928).
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Где-то прочла, что в "Штормит весь вечер, и пока..." была фраза "И я ни разу не солгу на этом чистом берегу". Если правда оно - это он пел, или в рукописи? И в каком месте?

Признаться, очень странно она звучит в этом тексте. Даже не могу сходу сформулировать, чем. Какая-то связка с "Он был чистого слога слуга" и, конечно, с Дурацким сном. Но в Дурацком сне и в "Штормит..." герои одного типа, а этот бедолага, который везде "недо-", он из другого теста...
about_visotsky01: (Default)


О КОСМИЧЕСКИХ НЕГОДЯЯХ И СТРАННОСТЯХ ЛЮБВИ

В статье "Гнусная теорья космических негодяев", опубликованной в сборнике "Владимир Высоцкий: взгляд из XXI века" (М., 2003), С. Свиридов выдвигает тезис о том, что в песнях "Марш космических негодяев" и "В далеком созвездии Тау-Кита" под "гнусной теорьей" Высоцкий имеет в виду научный коммунизм.

С. 27
"Авторская оценка предельно ясна: утопия, возведенная в ранг абсолютной истины - это "гнусная" теория".

С. 28
"Но Высоцкий не был бы собой, если бы ограничился злобой дня. Есть в "космических" песнях и большая проблема, выходящая за рамки невинного юмора или рискованной сатиры - на философский уровень. Это проблема относительного и абсолютного. Метафора, связавшая физику и научный коммунизм, очень смыслоемка. <...> она сталкивает относительность с претензией на совершенную истину и создает эффектную ситуацию абсолютной относительности - как оксюморон, как смысловой парадокс. <...>

В мотиве абсолютной относительности содержатся две мысли, как парадоксальное единство. Позже каждая из них будет развита, детализирована поэтом <...> в трагическом ключе.

Первая мысль - это философское неприятие релятивности. Тут, конечно, речь не об Эйнштейне. Высоцкий боится нравственной относительности, которая развязывает человеку руки, освобождая его от Бога, от морали, от ответственности. <...> с годами поэт философски осмыслит полную релятивность как хаос, конец всех истин и распад человека. Относительность станет признаком ада, безумия, где "хочешь - можешь стать Буденным, хочешь - лошадью его" <...> И ко-

С. 29
гда в трагической песне "Старый дом" Высоцкий изображает темную, хтоническую изнанку мира, он приписывает ей... (не будем удивляться) - те же свойства, что и строптивой планете Тау Кита. Старый дом не отвечает на приветствия; разговор в нем "смутный, чудной", то есть странно-язычный; в старом доме "воздух вылился" - на Тау Кита "нет атмосферы" и "душно"; в старом доме "жить разучилися" - на Тау Кита "свихнулись, по нашим понятиям". И обе песни завершаются бегством назад, от нелюдей к людям. Созвездие абсолютной относительности Тау Кита есть прообраз всех гиблых мест, в которые предстоит попадать герою Высоцкого на путях его основного метасюжета.

Вторая идея <...> - это философское несогласие с претензиями человека на универсальную идею. <...> несовместимостью человека и абсолюта объясняется характерный мотив возвращения. <...> абсолют несоразмерен человеку. <...> чтобы прийти к абсолюту, нужно уйти от человечности. Чтобы достичь Тау Кита, нужно навсегда бросить нынешнюю Землю. И вновь мы видим примечательные совпадения с поздними сюжетами: на Тау Кита нет любви, нет ее и в раю (песня "Райские яблоки"); вопрос любви оказывается камнем преткновения в отношениях человека с абсолютном - в поздних песнях это трагический сюжет, в "Тау Кита" - комический. Но суть одна".

В художественном мире Высоцкого нравственная относительность неприемлема. Это настолько очевидно, что не нуждается в доказательстве. Правда, непонятно, почему исследователь привязывает проблему нравственной относительности к безбожию. Во всяком случае, в отношении художественного мира Высоцкого нет никаких оснований связывать вопросы морали и религии.

Про относительность, ад, безумие и Буденного с его лошадью у нас с С. Свиридовым уже была многоходовая полемика, два заключительных раунда которой - здесь: http://vv.mediaplanet.ru/anthology (Свиридов С. "Верьте слову?" и Томенчук Л. "Рассудок не померк еще...").

То, что сравнение Тау Кита с Домом из "Очей черных" - натяжка, видно даже из текста разбираемой статьи. Да, разговор в Доме смутный и чудной, но это вовсе не означает, что он "странно-язычный": герой и домочадцы говорят на одном языке и прекрасно друг друга понимают. Разучились домочадцы жить в доме или нет - вопрос. Я хочу сказать, что в песне эти слова звучат не утверждением, как в статье С. Свиридова, а именно вопросом: "Али жить у вас разучилися?" А это ж совсем другое дело. По мне, так обитатели дома и не умели нормально жить. Точно так же, как герой: заявиться в дом и устроить разнос хозяевам, - это что, нормально для человеческого общежития?..

Про Тау Кита поправка еще важнее и очевиднее: таукитяне свихнулись ПО НАШИМ ПОНЯТИЯМ. Удивительно, что автор статьи это сам же цитирует, но совершенно не замечает того очевидного смысла, который придают всей фразе данные слова: свихнулись - это нам так кажется (а как оно есть на самом деле - кто его знает). И Высоцкий с самого начала подчеркивает этот мотив:

В далеком созвездии Тау Кита
Все стало ДЛЯ НАС непонятно...

Таким образом, насчет умопомешательства - это еще вопрос. Хотя если честно сказать - это не вопрос вовсе. Ведь там - опять-таки в самом начале - ясно сказано:

Живут, между прочим, по-разному
Товарищи наши по разуму.

То есть это, с одной стороны, про таких же, как мы, но вместе с тем - иных, других, непохожих (так что если кто-то и помешался, то еще не известно, кто). А герой-обыватель пытается всё стричь под свою гребенку. Таукитяне буянят? Это так ему кажется. И про юмор их безобразный, и про остальное - это он так видит. Причем персонаж Высоцкого хоть и настроен критически к таукитяням, но гораздо лояльнее к ним, чем мой оппонент: герой-космонавт, например, говорит про радушие таукитян. А что до почкования, так ведь ситуация какая... Чтоб отбиться от буйных приставаний, и не то еще скажешь. Да и как можно принимать рассказ героя про таукитянские порядки за чистую монету, если он сам признается: "Лечу в настроенье питейном". Мало ли чего в таком состоянии можно наговорить и увидеть...

Да и вообще, разве можно принимать за прямое свидетельство о мире слова иронического персонажа? А то, что герой-космонавт из песни про Тау Кита персонаж иронический, сомнений нет. Про это говорит первый же образ текста, "созвездие Тау Кита" (герой путает созвездие Кита и одну из его звезд, Тау Кита).
Насчет возвращения от не́людей к людям тоже приходится возражать. Куда и к кому возвращается наш космонавт, неясно:

Земля ведь ушла лет на триста вперед...
Что, если и там,
Как на Тау Кита...

А уж с героем "Очей черных" и вовсе не складывается. К каким людям он может возвращаться, если только что просил:

Укажите мне место, какое искал,
Где нестранные люди как люди живут, -

а потом бежит куда глаза глядят, то есть не разбирая дороги. Таким макаром можно, конечно, и к людям попасть. А можно - и к не́людям. Это как повезет.

В статье названы переклички "космических" песен с разными песнями Высоцкого, в том числе с написанной в том же, 1966 году "О вкусах не спорят":

"В 60-е годы покорение космоса было у нас темой всеобщей гордости и лестных мечтаний. А Высоцкий любил острить на подобные темы. Вот, вроде, и вся недолга. Непритязательные шутки молодого поэта. <...> Что же может не устраивать в простом, "анекдотическом" прочтении этих песен-шуток? Разве что одно: не совсем ясно, почему автор так невзлюбил теорию относительности, что ей досталось дважды за один год. Даже трижды: есть еще песня "О вкусах не спорят", написанная для фильма "Последний жулик" тоже в 66-м году. Не был же Высоцкий таким тёмным, как староверы - хулители науки!" (с. 25).

(Кстати, песня Высоцкого есть в статье Википедии о звезде Тау Кита, в перечне художественных произведений, в которых  эта звезда упоминается:

"В песне «Тау Кита» Владимира Высоцкого астронавт отправляется к обитаемой планете звезды, чтобы выяснить, из-за чего прервалась связь землян с тау-китянами. Упоминается проблема длительности перелета и эффекта замедления времени для движущихся с околосветовыми скоростями систем".
http://ru.wikipedia.org/wiki/Тау_Кита)

Но в песнях про Тау Кита и "О вкусах не спорят" общее - не только упоминание Эйнштейна и его теории, а и тема изменчивости-неизменности. Автор статьи эту параллель странным образом игнорирует, хотя она очевидна и очень важна. Как мы помним, персонаж Высоцкого, возвращаясь с Тау Кита, гадает, изменилось ли что-то на Земле за лет триста его путешествия: "Что, если и там, как на Тау Кита..." Вот тут ему в собеседники и нужно привести щеголя из песни "О вкусах не спорят...":

Оделся по моде, как требует век, –
Вы скажете сами:
«Да это же просто другой человек!»
А я – тот же самый.

В таком соседстве в обоих текстах хорошо прослушивается мотив неизменности человеческой природы. И он не очень сочетается с идеей путешествия к абсолюту. Ведь какой смысл в таком вояже, если он не приводит к переменам?.. Но тут вопрос еще интереснее и много важнее: неужто герои Высоцкого не меняются? А если они способны к переменам, что их к этому побуждает, в чем состоят перемены? Каждая из песен, а особенно обе в связке - прекрасный материал для размышлений о человеческой природе, о человеке в мире людей. А вот к разговорам про абсолют они не очень приспособлены. Какой из Тау Кита абсолют...

Ну и наконец про любовь. Есть ли она на Тау Ките из песни, мы, судя по всему, не узнаем. Ведь содержательной беседе героя с таукитянской дамой предшествуют такие слова:

Но таукиты
Такие скоты -
Наверно, успели набраться:
То явятся, то растворятся...

Вот я и сомневаюсь: кто там набрался, - таукиты или герой-космонавт. А тогда какое же доверие к его россказням про почкование...

А вот в раю из "Яблок" любовь есть. Ее, не подозревая поначалу об этом, несет в себе герой песни, и раз он - в раю, а рай не силах убить эту любовь, значит на тот краткий миг, пока он находится в раю, там и любовь есть. Удивительная любовь из "Яблок" дарит герою жизнь и придает смысл этой жизни. И это еще не все дары любви, которые получает герой...

А вопрос любви - действительно камень. Только не преткновения, а краеугольный. И в отношениях человека не с абсолютом, а с самим собой и с миром.

Во всяком случае - так у Высоцкого.
about_visotsky01: (Default)
В заключение своей книги "Бездны на краю" Михаил Перепелкин приводит цитату из известной оды Ломоносова:
Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы черна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.
И пишет: "Что такое эта "бездна", каков ее онтологический и эстетический смысл? <...> "открывшаяся бездна" - это, собственно, парафраз родового пути, или - того самого отверстия в естестве, пройдя сквозь которое человекообразное существо превращается в человека".
Современный исследователь говорит о том, что Ломоносов, "может быть, впервые в русской культуре увидел человека рождающимся, а саму эту культуру - корчащейся от боли собственного зачатия-рождения-смерти.

Открытие в онтологии отозвалось в эстетическом плане - в новой позиции художника и "статусе" произведения. Первый научился испытывать родовые муки и в поте лица взращивать свое слово, второе - стало ценно памятью об этих муках и взращивании. Оба утратили свой рай и начали долгий и опасный путь "по-над пропастью".
<...>
Прошли этот путь и два поэта двадцатого века - Иосиф Бродский и Владимир Высоцкий, каждый из которых предложил свою собственную концепцию бездны и в соответствии с этим выстроил свой художественный мир, а также - биографический миф о себе.

"Бездна-пропасть" Высоцкого - это природный зев, с огромной неохотой выпускающий из своих недр художника и жаждущий вновь закрыться за ним, замешкавшимся или уставшим бороться. Чтобы быть, человеку у Высоцкого приходится напрягать все физические силы, "рваться из... всех сухожилий", "стегать-погонять" в надежде перехитрить, обойти, вырваться - "напролом, и просто пылью по лучу".

"Бездна" Бродского - та же, а вот взаимоотношения человека с ней - другие. Человек у Бродского не ставит перед собой задачи что-либо обходить и с чем-то состязаться, он предпочитает исчезнуть, выбирает физическую "невзрачность", "лучше мышцы и костей" удерживающую от хаоса жизни и хаоса смерти. Превращаясь в язык, память, культуру, Бродский уходит от противостояния "кто - кого", одинаково иронично раскланиваясь как со смертью, так и с жизнью: "наше дело - сторона"."

Перепелкин М. Бездны на краю : И. Бродский и В. Высоцкий: диалог художественных систем. - Самара: Изд-во "Самарский университет", 2005. С. 148, 150, 151.
about_visotsky01: (Default)
"Райские яблоки" – одна из любимых песен пишущих о Высоцком. Ей посвящено блестящее эссе Юрия Шатина, фундаментальные исследования Станислава Свиридова и Андрея Семина. Упоминаний "Яблок" в статьях и книгах о Высоцком не сосчитать.

Read more... )

Profile

about_visotsky01: (Default)
about_visotsky01

November 2016

S M T W T F S
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 1415 16 17 18 19
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 08:02 pm
Powered by Dreamwidth Studios