about_visotsky01: (Default)
Много еще не сказано о сюжете "Яблок". Создаю этот пост как сборный, он станет дневником-послесловием. Буду собирать сюда мысли по поводу сюжета "Яблок", возникшие в связи и без связи с книжкой, свои и чужие.

19 ноября 2016

Симонова попрекали, мол, ошибся, и "как никто другой" умеет ждать не возлюбленная, а мать. Высоцкие "Яблоки" показывают, что прав был Симонов и неправы его критики. Спасти мужчину может ожидание только равной ему женщины. Ожидание матери не спасает, потому что для нее он не мужчина, а сын, мальчик, ребенок.

Герой "Очей черных" – это герой "Яблок". В "Очах" он на середине пути, который приведет его к "Яблокам". Кони уносят его из Дома на все четыре стороны, носят по свету, а потом в его воображении возникает образ души, уносящейся на конях в рай, – и начинается райское путешествие. "Дом" – песня не о России, а о человеке. Он покидает свой родной дом, в котором ему чудятся косо висящие образа, покатый пол и куча мужиков, – это он в воображении притащил в свой дом привычную свою среду вне дома. Этот фантом и застит ему глаза, не дает увидеть то, что есть у него в реальной жизни: настоящий дом, крепкий, прочный, где Жена, женщина, которая ждет его из его отлучек и принимает таким, каков он есть. Он прозреет это к концу пути, возмужав, вот почему женщина и ее ожидание появляются только в конце "Яблок". Ожидание женщины, которое он еще не осознает, но уже чувствует, и рождает в нем ощущение, что ему есть куда возвращаться. Благодаря этому спасительному ожиданию он начинает действовать, а "Очи черные" продолжаются "Яблоками".

P.S. Чтобы зафиксировать дату заметки, все последующие дополнения буду делать не в тексте поста, а отдельными комментариями. Это удобнее и для возможного обсуждения.

05 января 2017
about_visotsky01: (Default)
Глава 16. Герой

В дилогии Высоцкого “Очи черные” герой мучительно ищет не место, где люди как люди живут, не край, где светло от лампад, а путь к возмужанию. Мир в его нынешнем ощущении – мужской мир, и это не естественное его состояние (конечно же, неслучайно здесь возникают гомосексуальные обертоны). Герой чувствует, что реальный мир устроен как-то иначе. Это неведомое, но уже ощущаемое, тоскуемое “нечто” – Жена, Дом. Не тот, в который он попал, а настоящий. Драма дома из “Очей черных” – в невзрослости его обитателей-мужчин. Взрослые по возрасту, они по своему ощущению мира и отношению к нему – подростки, юнцы. Пацаны из подворотни. Потому и нет в этом доме женщин. Потому и хаос повсюду: в доме пол покат да иконы в черной копоти, в душах героев – тоска и маета, а скатерть и стол – символ прочности, защищенности, уюта, достатка – разделяет нож, знак опасности, угрозы, уничтожения. И в “МАЗ-500” та же тема.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 15. Женщина

Самый ранний, по-видимому, черновик “Яблок” начинается четырьмя вариантами первого куплета и сразу вслед за этим – окончание “ты же даже из рая ждала”. А уже потом – набросок второго куплета (фактически в его устойчивом виде) и пр. Начало и конец сюжета “Райских яблок” определились сразу, они были ясны Высоцкому изначально.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Глава 14. Кони
Образ коня у Высоцкого насыщен смыслами, ассоциациями и всегда позитивен. Чаще всего конь (кони, лошади) связан с мотивом судьбы, жизненного пути. Этому образу обычно сопутствует мотив быстрой езды. Те же смыслы присутствуют и в начале “Яблок”, в эпизоде земного убийства. Здесь, впрочем, кони выступают в обличье кляч.

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Вообще-то за пятнадцатой, уже опубликованной частью этих заметок дожидается своей очереди шестнадцатая, но жизнь вносит свои коррективы. :)

В комментариях к четырнадцатому фрагменту заметок зашла речь о необходимости научных дискуссий и о том, что в высоцковедении обсуждения если и возникают, то назвать их научными чаще всего не представляется возможным (http://about-visotsky.livejournal.com/200332.html?thread=1365644#t1365644).

Read more... )
about_visotsky01: (Default)
В сборнике статей "Природные стихии в русской словесности" (М.: Ленанд, 2015. С. 84-86) опубликована, по-видимому, интересная работа П.Ткачёвой "Аллегорические образы природных стихий в творчестве Владимира Высоцкого".

Достать текст статьи мне пока не удалось, сужу по краткому отклику в Вестнике Московского городского педагогического университета (Серия: Филология. Теория языка. Языковое образование. 2015. № 2 (18). С. 124-125):

== Парадоксальность творчества В. Высоцкого в том, утверждает автор, что его произведения просты для восприятия, но сложны для понимания. В них заложено множество смыслов, символов, воплощающих авторскую философскую картину мира.

Одними из смысловых символов в творчестве В. Высоцкого являются образы природы, которые поэт передаёт при помощи аллегории и которые уже связаны культурной (например, мифологической или фольклорной) традицией с данной природной стихией. Примером могут служить такие произведения, как "Кони привередливые", "Очи чёрные", в которых ветер, буря передаются при помощи образа летящих коней, или произведение "Купола", где стихия огня представлена в образе горящих свечей-куполов, а также свечей – золотых заплаток души. ==

Интересные замечания. Хотелось бы прочесть и статью целиком. Тем более что мне, в отличие от ее автора, не удалось связать образ летящих коней даже и с ветром, а уж тем более – с бурей. Кстати, я не очень могу понять, зачем бы поэту выражать стихию ветра еще и аллегорическим образом, если он тут же рядом называет его прямо ("Ветер пью, туман глотаю"). Да и разглядеть огонь в "Куполах" у меня самостоятельно тоже как-то не вышло.

А вот то, что Высоцкого легко воспринимать и трудно понять, мысль совершенно верная.
about_visotsky01: (Default)
Это любимая тема исследователей Высоцкого. Тема, действительно важная для понимания не только его художественного мира, но и особенностей его мироощущения.Читать дальше... )
about_visotsky01: (Default)
В статье о возможном влиянии Анчарова на ВВ А.Кулагин упоминает исполнение Анчаровым народной песни “Покатилися дни золотые”:

Покатилися дни золотые
Воровской беспроглядной любви.
Ой вы кони мои вороные,
Чёрны вороны – кони мои.
Read more... )
about_visotsky01: (Default)
Из книги Юрия Доманского “О поэтическом мире Высоцкого” (Тверь, 2011):

“В "Очи чёрные" мотивы, структурирующие пространство, <...> архетипичны, будь то дорога и дом или лес и дом. В любом случае, мотив дома во второй части являет собой инверсию позитивного архетипа (дом-космос), тогда как в значении мотива леса в первой части актуализируется архетипическая сема "лес как враждебное человеку пространство":

Лес стеной впереди – не пускает стена, –
<…>
Где просвет, где прогал – не видать ни рожна!
Колют иглы меня, до костей достают.

Такой лес должен принести герою смерть:

Ведь погибель пришла, а бежать – не суметь, –
Из колоды моей утащили туза,
Да такого туза, без которого – смерть!

Однако герой, вопреки логике архетипа, спасается: при помощи коней он преодолевает архетипически негативный для него лес и выходит на дорогу. Но всё это происходит лишь для того, чтобы во второй части инверсии подверглось архетипически позитивное значение мотива дома:

В дом заходишь как
Все равно в кабак и т.д.

Таким образом, в обеих частях дилогии ключевые пространственные мотивы соотносятся с категорией хаоса и враждебны человеку, что определяет трагизм мира вообще”.

Действительно, лес – образ отрицательный и в традиции, и в песне Высоцкого. Дом, позитивный в традиции, в “Очах черных” – негативен. И оба они, лес и дом, – образы хаоса. Не соглашусь лишь с тем, что их очевидная враждебность человеку несет смысл трагизма мира.

Картина выглядит так, если смотреть на “Очи черные” “эпически” – как на сюжет о человеке и внешнем мире. В этом случае полагается, что мир именно таков, как его видит герой.

Но можно – и с гораздо большим основанием (то есть с более прочной опорой на текст Высоцкого и на его художественную систему в целом) – посмотреть на “Очи черные”, так сказать, лирически: как на сюжет об отношениях человека со своим внутренним миром. В таком ракурсе – это не лес и дом таковы, это герой их так видит.

Вам доказательства того, что “лирический” взгляд на этот сюжет ближе к тексту Высоцкого, чем традиционный “эпический”? Вот одно из них, очень простое. Только воспринимая сказанное героем как отражение состояния его души, а не внешнего мира, можно объяснить строчку “Укажите мне место, какое искал”. Она ведь означает, что он не знает, что ищет. При чем здесь внешний мир? Внутренний, только внутренний...
about_visotsky01: (Default)
Еще одна глава из книги о Высоцком "Вы вдумайтесь в простые эти строки...". В ней речь идет о том, как ведут себя смыслы в слове Высоцкого.

Людмила Томенчук

ГЛАВА 2. “ОРУТ МНОГОГОЛОСИЯ ЖРЕЦЫ…”

- 8 -
Искусство – всегда иносказание. Ино-сказанное и есть главное послание автора нам. Но язык искусства двусоставен, и прямой, обыденный смысл слов, складывающихся в художественный текст, никуда не девается. Иначе мы просто не узнали, не поняли бы все эти слова, потеряй они вдруг свой повседневный смысл. Так что в любом художественном тексте эти два смысловых потока есть, разница лишь в характере их отношений между собой и в степени интенсивности прямого плана.

Мы ощущаем и упорно отмечаем двуплановость поэтического слова Высоцкого как самое яркое свойство его стиля. Значит, это врожденное качество художественной речи с особой интенсивностью проявляется в мире ВВ, значит, диалог прямого и переносного смыслов обладает какими-то индивидуальными свойствами и особой значимостью в этой поэтической системе.
Дальше – больше... )
about_visotsky01: (Default)
Константин Рудницкий

ПЕСНИ ОКУДЖАВЫ И ВЫСОЦКОГО

(Продолжение)

Сражение велось во имя ближайшего будущего, и потому с прошлым Высоцкий, в сущности, не связан ничем и ничуть. Он весь - в настоящем. История для него начинается только вчера, с предвоенного детства, с недавней войны, почти всеми слушателями пережитой и всем памятной. Да, конечно, иной раз персонажами его песен могут оказаться и Кассандра, и съеденный аборигенами капитан Кук, и семейство каменного века. Только не надо обманываться. Первобытный дикарь, рычащий на жену:

А ну, отдай мой каменный топор!

- родной братец того самого Вани, который сидит у телевизора и злобится:

Ты, Зина, лучше помолчала бы –
Накрылась премия в квартал.
Кто мне писал на службу жалобы?
Не ты? Да я же их читал!

Шутейные экскурсии в архаику бывали нужны Высоцкому, чтобы внезапно глянуть из прошлого в настоящее и – застать врасплох, схватить за горло современную подлость и пошлость, дрянь и пьянь. Точно такую же функцию выполняют всевозможные спортивные сюжеты, где задействованы бегуны и прыгуны, шахматисты и альпинисты, - все это прозрачные псевдонимы злободневных социальных коллизий.

Высоцкий может, как и Окуджава, иной раз использовать интонацию и словесную форму жестокого романса, но уж, конечно, не с невинной целью полюбоваться "старинным шитьем". В хризантемно-красивый, целиком поглощенный треволнениями любви уголок романса со зловещим скрежетом вторгаются чужеродные, болезненно искаженные образы и плебейские слова. Две вариации Высоцкого на тему "Очи черные" ("Погоня" и "Не ко двору") дискредитируют романс и отбрасывают прочь всю его любовную мишуру. Тут "смрад", тут "болотная слизь", тут "не видать ни рожна", иконы, и те "в черной копоти". "Очи черные, скатерть белая" – всего лишь повод хлестнуть песенным бичом тех, кто "скисли душами, опрыщавели", "разучились жить".

Иной раз Высоцкий может, как и Окуджава, прибегнуть к аллегории. Что из этого получается, понимаешь, когда слушаешь посвященную Окуджаве и навеянную лирикой Окуджавы песню "Правда и Ложь".

Прежде всего Высоцкий снижает и заземляет избранную тему. Одна из двух героинь, Правда, "слюни пустила и заулыбалась во сне" (эти "слюни" в песне Окуджавы немыслимы). Далее аллегорические фигуры Правды и Лжи вступают в трагикомическое противоборство. Разыгрывается почти обязательный для Высоцкого целый сюжет, и песня становится современной балладой.

Баллада – его излюбленный жанр. Высоцкий часто и со смаком рассказывает длинные истории, где есть и интригующая завязка, и острая кульминация, и развязка, почти всегда неожиданная. Развязке обычно сопутствует четкая словесная формула: итог и урок. Только изложив одну за другой все перипетии конфликта между Правдой и Ложью, он хмуро резюмирует:

Чистая Правда со временем восторжествует,
Если проделает все, что проделала явная Ложь.

Так выстроены и насмешливые спортивные баллады. Баллада о боксере, свято уверенном, что "жить хорошо и жизнь хороша", внезапно заканчивается нокаутом оптимиста и коротким выводом:

Кому хороша, а кому – ни шиша.

Лирика Окуджавы проистекает из словесности, из ее тонкой и чуткой материи. Слово, написанное поэтом, адекватно слову, произносимому Окуджавой-певцом. И, конечно, в песнях Окуджавы каждое слово найдено раз и навсегда, стоит точнехонько на своем месте. Интонация способна сообщить слову некий дополнительный оттенок, чуть-чуть снизить его пафос или чуть-чуть приподнять его в значении. Но только чуть-чуть, не больше. Интонация ни в коем случае не вправе придавить слово тяжестью нового смысла или превратить собственную речь поэта в речь персонажа – в чужую речь.

Когда же вакансию поэта занимает актер, который выходит под свет прожекторов из грубой площадной стихии театра, тогда в песенное пространство мгновенно сбегаются самые разные персонажи: шахтеры, солдаты, шоферы, полотеры, спортсмены, нефтяники, летчики, алкаши. Распространено мнение, будто Высоцкий в своих песнях перевоплощается, легко меняя обличья и маски. Вообще-то спорить не стоит: так и есть. Но только самая природа этих перевоплощений у Высоцкого чрезвычайно сложна, подвижна, трудно уловима.

"Охота на волков" поется как бы "от имени" загнанного волка. "Обложили меня, обложили" – волчьи слова. Но песню будто вспарывает азартный клич:

Идет охота на волков, идет охота!

И вы тотчас догадываетесь, что это – ликование охотника, возглас, исторгнутый его нетерпением, это он, кому волк предназначен, так жадно, так алчно заканчивает фразу ударным "А".

Разухабистая песня о покойнике начинается от первого лица – от лица самого поэта. "Трудно по жизни пройти до конца" – его сентенция. Да и дальше Высоцкий подает свой голос: "Слышу упрек – он покойников славит..." Однако же в ернических репликах: "Что ему дожжь! От няво не убудит" – явственно слышны голоса "баб по найму", только что рыдавших "сквозь зубы".

Отношения Высоцкого с его персонажами фамильярны, но заботливы. Персонаж никогда не остается на подмостках один, сам по себе. Певец все время тут же, рядом властная рука Высоцкого – у персонажа на плече, и даже когда вся песня, от начала до конца, поется "персонажным голосом", пьяным или трезвым, хвастливым или горьким, голос этот распирает клокочущая авторская страсть. А кроме того, автор сохраняет за собой право в любой момент как бы отойти на шаг в сторону от персонажа, окинуть его насмешливым или поощрительным взглядом, более того, вдруг подарить от щедрот своих персонажу такие слова, до которых тот никогда бы не додумался.

Впрочем, и тогда, когда Высоцкий поет "от себя", никого не имитируя и не пародируя, пропетое им слово далеко не равнозначно слову написанному. Мощный актерский дар сказывается в свободной интонационной игре. Интонация сдвигает слова с места, с невероятной силой налегает на согласные, растягивает их до бесконечности, так, что они обретают протяжность гласных. Балладу "Кругом пятьсот" Высоцкий начинал раскатистыми "р" и "л": "Я вышел рррростом и ллллицом..." В балладе о прыгуне гудело: "Рррразбег, тттолчок..." и т.п. Гласным он тоже умел сообщать огромную олготу ("Иду, скользя-а-а-а...", "Пропадаю, пропадаю-у-у-у..."), но умел и придавать им отчетливость короткого удара или же, наоборот, как бы проскакивать гласные, кромсать и рвать их в задушенном крике и хрипе.

(Далi буде)
about_visotsky01: (Default)

Сергей Вдовин – о перекличках Высоцкого с Блоком:
"Если говорят о перекличке Блока и Высоцкого, то прежде всего, как правило, имеют в виду "цыганские", романсовые интонации у обоих. <...> Далее – мотивы тоски и кабака, ресторана, "трактирной стойки", закономерно взаимодействующие с мотивами романсовыми. Темы дороги и дома, коней и ветра, двойника и маскарада, судьбы и смерти. <...> Стихотворение Блока "В сыром ночном тумане..." (1912):
В сыром ночном тумане
Всё лес, да лес, да лес...
В глухом сыром бурьяне
Огонь блеснул – исчез...

Опять блеснул в тумане,
И показалось мне:
Изба, окно, герани
Алеют на окне...

В сыром ночном тумане
На красный блеск огня,
На алые герани
Направил я коня...

И вижу: в свете красном
Изба в бурьян вросла,
Неведомо несчастным
Быльём поросла...

И сладко в очи глянул
Неведомый огонь,
И над бурьяном прянул
Испуганный мой конь...

"О, друг, здесь цел не будешь,
Скорей отсюда прочь!
Доедешь – всё забудешь,
Забудешь – канешь в ночь!

В тумане да в бурьяне,
Гляди, – продашь Христа
За жадные герани,
За алые уста!"
<...> стихи эти похожи на некий эскиз, конспективный набросок к известной дилогии Высоцкого "Очи черные" <...>. Сходство поразительное. Даже финальные, явно гитарный, аккорды у обоих аналогичны. "Черные очи" и "скатерть белая" Высоцкого – лирический эквивалент "алых уст" и "жадных гераней" Блока. <...>"

С. Вдовин приводит многочисленные параллели в стихах Блока и Высоцкого и делает вывод о родственности их поэтических миров, о том, что воздействие Блока на ВВ глубоко и разнообразно.
"Приведенные примеры поэтических перекличек, реминисценций и отзвуков <...> – свидетельство того, что в ряде случаев художнические импульсы поэтов реализовывались скорее в едином или схожем образно-тематимческом русле, нежели бесспорное доказательство заимствования или переосмысления блоковских мотивов Высоцким, хотя и это, как представляется, тоже имело место <...>"

Вдовин С. Три Гамлета русской поэзии // Владимир Высоцкий: взгляд из XXI века : материалы третьей международной научной конференции. - М., ГКЦМ В.С. Высоцкого, 2003. С. 52, 53, 54, 55, 63.

Profile

about_visotsky01: (Default)
about_visotsky01

November 2016

S M T W T F S
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 1415 16 17 18 19
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 08:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios